ВОСПОМИНАНИЯ, ИСТОРИИ И РАССКАЗЫ ВЫПУСКНИКОВ АВВАКУЛ

(Учеба, полеты, жизнь)
Ответить
Аватара пользователя
Рифат
Сообщения: 199
Зарегистрирован: 09.07.2007 12:49
Год выпуска: 1977
Откуда: г. Дзержинск
Благодарил (а): 648 раз
Поблагодарили: 254 раза
Контактная информация:

Re: ВОСПОМИНАНИЯ, ИСТОРИИ И РАССКАЗЫ ВЫПУСКНИКОВ АВВАКУЛ

Сообщение Рифат » 24.03.2019 07:37

Автор Павел Казанков, выпуск 1977г.
Хотите верьте, хотите не верьте, но в этот раз я абсолютно точно помню дату, когда это произошло, потому что она чётко прописана в моей летной книжке — ночь с 31 декабря 1980 на 1 января 1981.
Для затравки — краткая предыстория. Осенью 1980 года в приграничном воздушном пространстве европейской части СССР стали происходить странные события. На экранах радиолокационных средств ПВО, вроде бы ни с того ни с сего, стали появляться отметки от каких-то малоразмерных, предположительно, летательных аппаратов. Иногда штурманы наведения наблюдали как эти что-то пересекают западную границу СССР, но зачастую они просто появлялись из ниоткуда в зоне ответственности ПВО, не санкционированно нарушали наше воздушное пространство и через некоторое время, видимо насладившись безнаказанностью, исчезали в никуда. На запросы аппаратуры «свой — чужой» они, естественно не отвечали, и классифицировались как «чужие», то есть как цели, которые надлежало перехватить, принудить к посадке, а если откажутся садиться — уничтожить. Скорость этих, извините «летательных аппаратов» объективно вычислить не удавалось, она варьировалась от, практически, нуля до сверхзвуковой. Их неожиданное появление в радиолокационном поле и последующее исчезновение с большой натяжкой можно было бы объяснить профилем полета, который используется в боевой авиации: подход на малой и сверхмалой высоте под зоной видимости РЛС ПВО, резкий набор высоты, атака и резкой снижение на минимальную высоту под лепесток антенны РЛС. Но они никого не атаковали, а наоборот, без видимой для нас цели, блуждали по нашему воздушному пространству хаотично, опять же на наш взгляд, меняя направление и скорость.
Такого безобразия и вакханалии в суверенном воздушном пространстве командование ПВО страны, как говориться, допустить не могло. Для немедленного и категорического пресечения неправомерных действий со стороны не идентифицированного противника в воздух поднимались истребители из состава дежурных сил, зенитно-ракетные комплексы всех дальностей приводились в максимальную готовность к отражению внезапного нападения с воздуха, короче нервничала и стрэсссссовала вся единая система противовоздушной обороны страны.
Но мы (летчики полка) пока этого ещё не знали, стратегия не наш уровень. Мы тактики, прозвучала команда «Воздух!!!» - значит кто-то балует, возможно, даже хулиганит. Мы мигом «по кòням» или «по коням» как вам будет угодно, а вообще-то по самолетам и погнали отгонять не прошенных гостей. Мы были частично в курсе только того что происходило в нашем секторе ПВО и ещё чуть-чуть, понаслышке, что было в соседних секторах. А ничего конкретного то и не было. Только дежурное звено стали чаще садить в первую готовность и летать оно стало с завидной регулярностью.
Обычно у подготовленного экипажа несколько дежурств в месяц, часть из них днём, другая, как правило, ночью. За счастье можно было считать, если за этот месяц хотя бы раз удавалось слетать по команде «Воздух!!!». Отсидка в кабине в первой готовности в счёт не идет, - одно расстройство, думаешь ну вот-вот поднимут, а они: «отбой первой готовности». Вылазим из кабины и плетёмся в дежурный домик, где нас ждут бильярд, шахматы, нарды, телевизор наконец, ну и на любителя, учебник английского языка. Скажете: «а карты»? Неа, карты только полётные. Хотя, честно говоря, иногда баловались и картами, предварительно выставив дозор на случай неожиданного визита какого-нибудь начальника. Игральные карты в дежурном звене были строго запрещены. Почему? Командиры ни каких вразумительных объяснений не давали, сами, видимо, не понимали почему нарды и бильярд можно, а карты нет. Может для строгости, дежурное звено всё-таки. Но заступая на дежурство и, таким образом, влезая в шкуру обычного дежурного летчика, некоторые командиры тоже не брезговали переброситься в картишки, конечно при наличии дозорного на крылечке, мало ли ещё какой вышестоящий начальник забредёт.
Все командиры, за исключением командира полка, поддежуривали раза по четыре в месяц чтобы получить соответствующее денежное вознаграждение. Почему по четыре? Потому что если меньше, то денег не положено, а если больше, то сумма не менялась. Поэтому начиная с замкомэски и выше до замкомполка «забивали» себя в график дежурств на удобные даты на сколько позволяла занимаемая должность, а остальные дни распределялись между лётчиками, старшими лётчиками и командирами звеньев, некоторые из которых попадали иногда на 12 – 15 дежурств в месяц и большей частью на выходные. Иногда, правда, сверху, из округа приходило распоряжение за день и во время больших, особенно, политических праздников на дежурство назначать не ниже замкомэски, но это случалось от силы раз или два в году.
Это к делу конечно не относится. А вот участившиеся вылеты из дежурного звена стали одной из наиболее обсуждаемых тем среди лётного состава. Количество вылетов на сопровождение самолётов-разведчиков стран НАТО оставалось в пределах среднегодовой статистики, но цифры другой графы статистики под примерным названием — подъём дежурных сил на перехват не идентифицированных целей, которая ранее почти всегда пустовала, с каждым месяцем значительно возрастали. И это было интригой сезона. Потому что невозможно было логически объяснить происходящее.
После того как наземные РЛС обнаруживали отметку от цели, дежурный перехватчик поднимался в воздух по тревоге. В большинстве случаев, прибыв на место, лётчики ничего не видели, ни визуально, ни с помощью бортовой РЛС. Под управление КП перехватчик выполнял несколько проходов туда-сюда, даже с пересечением метки цели. После таких маневров метка цели либо рассасывалась в атмосфере, либо перемещалась в другое, удобное для неё место, возможно в параллельном пространстве. А перехватчик, выработав запас топлива, ни с чем возвращался на аэродром. Обычно эти цели блуждали на небольшой высоте в зоне интенсивного образования облачности. Знаете, какая погода в Прибалтике? Ясных дней в году раз, два и обчёлся. Поэтому визуальный поиск при наличии облачности весьма затруднён. А вот почему бортовая РЛС зачастую не могла обнаружить цель, которую отчётливо видела наземная РЛС, объяснить не могли даже узкие специалисты.
В некоторых случаях бортовой радиолокационный прицел всё-таки обнаруживал и даже захватывал цель. В ещё более редких случаях лётчики визуально фиксировали какие-то объекты близкие к шарообразной и овальной форме, блестящие или серебристо-стального оттенка, но размер их даже приблизительно, определить не могли, ввиду скоротечности процесса и отсутствия в поле зрения других объектов, с которыми можно было бы сравнить эти овалы.
В разговорах между пилотами и инженерами обсуждались много версий от НЛО и оптико-радио-электронных помех, вплоть до воздушных шариков (возможно даже детских), выпущенных с территории стран НАТО. Но ни одна из этих версий не выдерживала даже не предвзятой критики.
В повседневной жизни лётчики особо не стремились в дежурное звено, придерживаясь заповеди из «Капитанской дочки»: «...на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся...». Назначат на дежурство — хорошо, не назначат — ещё лучше. А тут с такими событиями командиры отбиться не могли от желающих заступить на дежурство. Каждому хотелось своими глазами увидеть не знамо что.
Как-то в один из редких погожих дней экипаж капитана Владимира П. (по-моему, и оператор у него был с точно такой же фамилией на «П», только вот имени, извиняйте, не помню) из дежурного звена выполнил целых два вылета на охоту за этими не идентифицированными объектами. Погода была солнечная, на высоте от тысячи до двух была лёгкая кучёвочка с разрывами (по-метеорологически — кучевая облачность 4 — 6 баллов), ниже — чисто, выше ещё чище, видимость до бесконечности. Вечером, после смены из дежурного звена, в лётной столовой Володя и его оператор рассказывали нам, почти захлёбываясь от восторга, как они гонялись за сразу несколькими блестящими на солнце сферами, которые, казалось, играли с ним в прятки, то заскакивая в кучёвку, то выпрыгивая из неё на освещённое солнцем пространство. При этом они затруднялись более-менее точно определить их размер (ну такие вот не большие...), а также сказать отражали ли сферы солнечный свет или сами светились изнутри.
До конца года были ещё несколько вылетов из дежурных сил нашего полка, но лётчики на вопрос «что видели?» без особого энтузиазма отвечали: «да шугнули кого-то или что-то, ничего толком не разглядели».
За весь этот период, охотились за этими объектами в основном днём. Не припомню, чтобы дежурные силы беспокоили по этому поводу ночью. Поэтому, заступая на боевое дежурство в ночь с 31 декабря на 1 января (ну так жребий выпал) я, двадцати четырёх летний старший лейтенант и командир звена, и мой оператор двадцати трёх летний Василий М. – лейтенант, думали — отоспимся, а с утра отпразднуем как следует и догоним остальных. Но не тут-то было!
Прошу прощения, за еще одно маленькое, но важное отступление.
Як-28П отживал свой век. На 2 января 1981 года был назначен перелёт лётчиков первой и второй эскадрилий нашего полка в Липецкий центр переучивания для освоения новой техники – МиГ-23МЛ. Это было конечно здорово! Большинство лётчиков ждали этого события с нетерпением. Но некоторые «старики» равнодушно к этому относились и собирались перевестись в другой полк, где Як должен был продержаться еще пару лет, либо уйти на пенсию по возрасту.
Лично мне было печально и радостно одновременно. За не полных три года полётов на Яке я стал лётчиком первого класса и начал осваивать ремесло лётчика-инструктора. Этот самолёт был мне очень дорог. И если раньше я делал это не часто, то с конца лета 1980 года, после того как мы узнали о предстоящем переучивании на МиГ-23-й, я начал делать это каждый раз. Перед полётом, закончив рутинный осмотр, я хлопал ладонью по обшивке самолёта у кабины, как коня по загривку, и разговаривал с ним, а после полёта – похлопывая, благодарил за то, что не подвёл. Мне казалось, и продолжает казаться, что самолёты имеют высокую степень одушевлённости, во всяком случае не ниже чем лошади. С того момента каждый полёт на Яке становился как-бы прощальным.
Возвращаемся в 31 декабря 1980 года. За час до сумерек, как обычно, на дежурном автобусе нас привезли в дежурное звено. Мы переоделись в комбинезоны, взяли колпаки (ЗШ) и пошли в капонир к самолёту. Ребята — техники и инженеры уже все свои процедуры выполнили. Як-28П во всей своей красе, с подвешенными на подкрыльные пилоны белыми ракетами, большими и маленькими, освещался лучами заходящего солнца. Впечатляющее зрелище, во всяком случае для меня. В такие моменты откуда-то из глубины (видимо, мозга) возникает вопрос: «Неужели, бляха — муха, это я могу управлять такой мощью и почти совершенством?». Вопрос, очевидно, посылает тот я, который ещё только стал курсантом истребительного училища и ещё даже не сидел в кабине приличного перехватчика. На что настоящий я реагирует немедленно: «Стоп, а ну не впадать в умиление. Ты, блин, с кем разговариваешь! Перед тобой (наверное, все-таки, вокруг тебя), блин, Летчик-истребитель Первого класса, готовый ко всему и днем, и ночью, и при минимуме погоды. Баста «Сюсю-ляля», прыгай в кабину и работай!». Однако, чувство гордости перед тем салагой-курсантом истребителю скрыть не удается. Но вот состояние щенячей восхищенности почти мгновенно подавлено и начинается серьёзная работа.



Мы с Василием по приветствовали, отрапортовавшего нам о готовности самолёта, техника, обошли Як, заглянули во все впадинки, ощупали и даже покачали все выпуклости, короче — провели предполетный осмотр самолёта.


Забрались по стремянке каждый в свою кабину, закрыли фонарь, запустили двигатели и начали проверять каждый свою епархию: я системы самолёта и двигатели, а Василий - бортовую радиолокационную станцию и ракеты воздух-воздух средней и малой дальности (2 + 2 всего четыре), других не было и пушек тоже.
Все работало прекрасно. Я выключил двигатели, засёк время на выбег роторов. Претензий не было. Мы вылезли из кабины, расписались где положено. При нас дозаправили самолёт под горлышко, чтобы компенсировать то топливо, которое мы выжгли при опробовании двигателей. И мы пошли в дежурный домик.


Дежурный домик был, как сейчас говорят, стандартного проекта, одноэтажный, компактный, без излишеств. У входа располагалась комната дежурного по связи или диспетчера. Под его контролем находились все средства связи, необходимые в дежурном звене: проводные – телефоны (с КП, командиром полка, инженером полка, командиром батальона обслуживания и т.д.) и беспроводные, т.е. радиостанции для связи с теми же лицами, на случай если диверсанты перережут провода. Про мобильные телефоны тогда еще даже и не подозревали. Кроме этого, у дежурного на столе стояли несколько динамиков, воспроизводившие радиообмен со всех каналов радиосвязи, на которых работали в районе аэродрома: каналы боевого управления КП, если выполнялись плановые полеты, канал СКП (руководитель полетов), общий или первый канал для гражданской авиации и перелетов, четвертый канал пеленгаторный и канал на аварийной частоте для терпящих бедствие.
Одно крыло домика было в распоряжении летного состава, другое – инженерно-технического. В лётном крыле располагалась комната отдыха со всеми удобствами и телевизором для дежурных экипажей и кают-кампания с бильярдом и другими развлечениями. Все помещения были оборудованы звуковой и световой сигнализацией «Воздух!». В случае её срабатывания, от звука сирены, сопровождающегося вспышками лампы с красной надписью -«Воздух!», человек с не очень крепким здоровьем мог легко получить сердечный приступ или психологическое расстройство. Вот почему в лётных истребительных училищах медики свирепствуют и списывают курсантов при малейших подозрениях в отклонении от полного здоровья.
В обычном режиме на день или на ночь заступали дежурить два экипажа. Один из них должен был находиться во второй готовности – 5 минут на занятие места в кабине и, если необходимо до взлёта, другой в третьей готовности – 15 минут соответственно. Экипаж, находящийся во второй готовности, должен быть полностью готов к вылету. Максимум что было позволено летчику так это снять лётные ботинки и прилечь на кровать в комнате отдыха. Таким образом, в случае повышения готовности до первой или команды «Воздух!» у него есть 5 минут чтобы вскочить в ботинки, схватить колпак, добежать до самолёта, впрыгнуть в кабину, пристегнуться и доложить о готовности к вылету, но, обычно если не было проверяющих, этап одевания «сбруи» пропускался, потому что пристегнуться к парашюту и катапультному креслу можно и в процессе руления на взлётную (это неофициальная информация, возможно так делали только не дисциплинированные пилоты). По слухам, бывало, что кое-кто пристёгивался и после взлёта. Таких иначе как «чокнутые» классифицировать нельзя (по-современному – «отморозки»). Ведь в случае аварийной ситуации и последующим катапультировании на взлёте, кресло с парашютом полетит в одну сторону, а лётчик в другую самостоятельно.
Экипаж в третьей готовности был в привилегированном положении и мог развлекаться и отдыхать хоть в исподнем, потому что 15 минут вполне достаточно чтобы облачиться в лётное снаряжение, тем более что в этом процессе обязательно участвовал специалист по снаряжению и помогал застёгивать молнии особенно в местах трудно досягаемых для лётчиков специфической комплекции.
Вернувшись в дежурный домик, мы облачились в ВВК (высотно-компенсирующие костюмы), специалист нам не помогал, поскольку тогда мы с Василием были еще достаточно стройные и гибкие. Он только проверил затяжку шнуровки и полное закрытие молний – костюмчики сидели превосходно. Колпаки спец разложил на специальном столе (кислородные маски остались в кабине уже подсоединенные к бортовой кислородной системе – чтобы с ними не носиться и не терять драгоценные секунды на подключение). Расписавшись в журнале приема и сдачи БД, у диспетчера по громкой связи доложили на КП о полной готовности авиатехники и экипажей к заступлению на боевое дежурство. После этой церемонии, дежурившие днём экипажи торжественно на дежурном автобусе отбыли домой на празднование Нового года, а мы стали думать, как развлечь себя в эту праздничную ночь.
Праздничные «новогодние» костюмы уже были на нас и, если бы мы были на каком-нибудь школьно-студенческом утреннике, наверняка бы получили приз за лучший новогодний костюм.


Всё шло как обычно. Для начала мы пообщались в не официальной обстановке по телефону с оперативным дежурным на КП (это тот, голосом кого подаётся команда «Воздух» или объявляется повышенная готовность). Он нам сообщил, что пока всё спокойно и не только в Багдаде, но и на западных балтийских рубежах Советского Союза. Коротко мы обменялись нашими планами на первое января после дежурства – как будем навёрстывать упущенное. Затем поздравили друг друга с Наступающим и, напоследок, он пожелал нам спокойного просмотра праздничного концерта по ящику (ТВ).
Мы с Васей, чтобы как-то разнообразить это праздничное дежурство (самим по дурачиться и других поразвлечь), объявили о начале новогоднего бильярдного турнира, участие в котором могут принять только те, кто облачён в полный комплект для полёта в стратосферу, то есть в ВКК с пристёгнутым и закрытым ГШ (гермошлемом) и, естественно, в высотных ботинках-сапогах. (Что тут можно сказать…?: Мòладежь! Этузиазизм бурлит в одном месте и выплёскивается.)
На правах организаторов мы открыли турнир. Благо ВКК уже сидели на нас. Мы быстренько натянули металлические кольца с гермоошейниками из вулканической резины, которую использовали тогда и для изготовления медицинских хирургических перчаток, поэтому я даже не буду намекать как эти ошейники именовались на лётном жаргоне. К кольцам пристегнули гермошлемы, задраили смотровые иллюминаторы и, дыша через зелёную гофрированную трубу, которая в самолёте пристёгивается к кислородному оборудованию, начали первую партию. Зрительский успех был ошеломляющим. В кают-компанию заглядывали на несколько секунд по ржать даже те, кто был при деле. В советах по какому каким шаром и как бить недостатка не было. Между тем, атмосфера накалялась, дышать становилось труднее, стеклянные забрала на ГШ стали запотевать, попасть по шару в таких СМУ (сложных метеорологических условиях) становилось всё проблематичнее и проблематичнее, на радость собравшимся зрителям.


Экипаж, «сидевший» в третьей готовности, был постарше нас (без особого юношеского задора), не выдержал и тоже принял участие в маскараде. Следующую партию мы играли уже экипаж на экипаж. Вокруг бильярда стало тесновато четырем здоровым мужикам в скафандрах, за то весело было и игрокам, и зрителям.
На аэродроме и тем более в дежурном звене фотографировать было категорически запрещено. Только специально обученные и получившие разрешение от представителей КГБ фотографы могли это делать по заранее составленному сценарию. Но ночь то новогодняя, поэтому кое-кто нарушил режим и, благодаря этому, у нас сохранилось несколько снимков этой незабываемой ночи. Незабываемой не столько от бильярдного турнира, сколько от событий, последовавших чуть позже.
Повеселившись вдоволь, игроки и зрители начали «рассасываться» из кают-компании. Пробило 11, то бишь 23.00. Кто-то сел в кресло напротив телека смотреть как искренне звёзды советского телеэкрана радуются наступающему празднику, а кто-то прилег в лётном без ботинок в комнате отдыха и слегка задрых. В общем обстановка спокойная, буднично-дежурная, ничем не предвещающая чего-то необычного. Но не будем забывать! Ночь то Новогодняя.
Так спокойно прошло еще около получаса. Вот-вот уже должен начать новогоднее обращение к народу Генсек. И тут по громкой связи раздается взбудораженный как-бы спросонья баритон нашего оперативного дежурного с КП: «Первый экипаж – готовность номер один!!! Первый экипаж – готовность номер один!!!» и включается сирена, которая, вы уже знаете, может разбудить не только спящего.
Мы с Васей – ноги в руки, ну и ЗШ конечно (колпаки или котелки –всё одно и то же), и галопом к Яку, по пути матерясь в пол голоса: «Какому (извините) Казлу на Новый год вздумалось проверять дежурные силы???...».

Подбегая к самолёту оцениваем обстановку – вроде никаких проверяющих нет. Только наши техники. Вскакиваем в кабину, подсоединяю фишку шлемофона к разъёму радиостанции, техник помогает мне накинуть плечевые ремни парашютно-спасательной системы, докладываю: «651-й в Первой!». А сам думаю – во временной норматив уложились, даже с большим запасом. Щас дежурный даст отбой и пойдем досыпать. А он (зараза): «651-й – Воздух!!!»
В голове мгновенно проносится: «Охренеть!!! Вот это ноченька! Повеселимся!» Технику кричу: «Воздух! Убирай стремянку, запускаем!». Он слетает почти с трехметровой высоты и оттаскивает стремянку. Закрываю фонарь и запускаю двигатели, пока запускаются полностью пристёгиваюсь к парашюту и катапульте. Двигатели на режим вышли. Техник показал, что отключил кабель наземного питания. Включаю всё необходимое оборудование, даю газу, и мы выскакиваем из капонира. Пока рулим проверяю все ли в норме и спрашиваю по внутренней: «Вася, ты пристегнулся?», получаю в ответ: «Угу» (чувствуется занят – готовит прицел). С рулёжки разворачиваюсь на 90 градусов чуть ли не с заносом на ВПП и докладываю: «651-й взлетаю», а в мыслях ещё сомнения: «сволочи, проверяют ещё, не дадут же взлететь». А КП мне: «после взлёта левым на курс 220, 5000» (метров). С плохо срытым восторгом и с претензией на бас, ну может на низкий баритон, в эфире раздаётся: «Выполняю!».
Врубаю форсаж, что в обычных полётах крайне не рекомендуется, точнее запрещается из-за экономии ресурса двигателей и безопасности (может в другой последовательности). В случае не одновременного включения форсажа Як может сбросить с полосы (как два пальца …), потому что двигатели широко расположены. Но взлёт из дежурного звена приравнивается к боевому вылету и все ограничения мирного времени не действуют – главное выполнить боевую задачу и побыстрее. Сохранится ли при этом самолет и лётчик – желательно, но это уже второстепенно.
На форсаже Як-28П прёт как чумовой, несколько секунд и колёса в воздухе. После отрыва от ВПП ставлю Як торчком градусов под 40 – 45 с таким же креном влево и он бешено набирает высоту с одновременным разгоном скорости. Вот что значит полный форсаж! На высоте 4000 отрубаю форсаж и на 5000 мы выносимся почти на сверхзвуке. Докладываю: «651 на курсе 220, 5000». КП: «следовать с этим курсом, сверхзвук не переходить».
Летим над морем (Рижский залив), малооблачно, темно, сверху звёзды, снизу то ли огни кораблей, то ли отражение звёзд – панорама довольно однообразная. Обсудили с Василием по СПУ варианты – какому «Дятлу» захотелось пошалить в новогоднюю полночь (это уже мы о нарушителях воздушного пространства).
Дискуссию прервал наш штурман наведения, передав нас под управление другому командному пункту, который сразу дал команду снизиться на 1000 метров. Мы пересекли Рижский залив и начали снижаться уже над материком. Облачности прибавилось. Но дырок было еще много, через которые просматривались огни городов и сёл Латвийской ССР. Снизившись на 1000, мы получили команду поставить бортовую РЛС на прогрев. Интрига нарастала. Это означало что возможно реальное использование радиолокационного прицела на боевой частоте. Дело в том, что во время учебных перехватов использовались учебные частоты и их противник, конечно же, знал. На боевом дежурстве использовались секретные частоты. И в случае включения прицела на излучение, эта частота однозначно засекалась разведкой вероятного противника. При повторном использовании этой частоты вероятность что на ней поставят помеху была высока и, соответственно, риск невыполнения боевой задачи существенно повышался. Учитывая тогдашний уровень развития электронной техники и не бесконечное число секретных боевых частот, которыми без особой надобности старались не пользоваться, можно представить, что ситуация начала приобретать драматический характер.
По команде с КП правым разворотом мы заняли курс на север и снизились на 600 метров. Мы вывалились из дырявых облаков, и теперь только изредка цепляли кабиной их неровный нижний край, как бы кратковременно попадая в лёгкую дымку. Снизу то там, то здесь были видны разноцветные праздничные огни, а сверху черные барашки провисших туч. Практически романтическая картина.
Но здесь: «651-му прицел на излучение включить, цель прямо по курсу 15 (км), выше 500 (метров)».
«651-й, выполняю», а Васе говорю – действуй. Передо мной на приборной доске тоже есть маленький экран прицела, я вижу все что происходит, но управлять прицелом может только лётчик-оператор. Василий включает излучение, и мы отчётливо видим метку цели там, где и было сказано. Кнопка опознавания «свой – чужой» нажата, но удвоения метки не происходит, то есть цель на запрос с секретным кодом не отвечает, и является нарушителем.
«651-й, цель обнаружил по курсу, 12, на запрос не отвечает».
«651-му, цель захватить»
«651-й, выполняю», сам себе: «не хрена себе поворот событий!», а Васе: «захватываем».
Василий навёл стробы захвата на цель и нажал кнопку «Захват». Прицел как часы перешёл в режим захвата, начал автоматически сопровождать цель, выдавая информацию о ее дальности, высоте и скорости на экран и за одно головкам самонаведения ракет.
«651-й, в захвате, сближаюсь, до цели 5» (км).
«651-му, подтверждаю 5, доложить о готовности к пуску» (ракет)
И тут в нижней строчке экрана прицела как гирлянда ёлочных огней загораются по очереди с минимальной задержкой все лампочки готовности ракет к пуску. Одновременно с этим боковым или каким-то другим зрением ощущаю, что ночь за бортом стала не такая уж черная. Перевожу взгляд наружу и вижу, что мы пролетаем над городком, почти под нами центральная площадь с наряженной и светящейся ёлкой, улицы в праздничных огнях, люди, фейерверки.
«651-й, все ракеты к пуску готовы, но мы точно над центром, предположительно, Вентспилса»
Последовала секундная, может меньше задержка.
«651-му, запрещаю пуск, влево 30 (градусов) с максимальным креном»
«651-й, выполнил влево 30»
«651-му, прицел выключить, правым на курс 180, набор 1200»
«651-й, выполняю»
«651-му, снизить скорость до минимально допустимой, включить посадочные фары, доложить обстановку»
В такой странной конфигурации с выпущенными закрылками и включенными посадочными фарами на высоте 1200 – 600 метров мы прошли туда-сюда несколько раз над городом. Нам было очень интересно и очень хотелось хоть что-то увидеть, но, к сожалению, ни чего кроме дырявых облаков мы не обнаружили. Надеюсь мы приятно удивили и заинтриговали жителей города. Ведь не в каждую новогоднюю полночь над центром города летает нечто ревя реактивными двигателями и светя прожекторами в разные стороны. Навигационные огни у нас были выключены (боевой вылет), поэтому снизу мы вполне могли бы сойти за празднующего новый год слегка перебравшего дракона.
Гоняя облака, мы сожгли керосин, выделенный на перехват, и с резервным остатком направились в сторону аэродрома вылета. Пересекли Рижский залив в обратную сторону и без лишних маневров, с прямой сели на родную ВПП. Развернулись на полосе на 180, прорулили до торца, на который сели, освободили ВПП влево, остановились на против капонира, из которого началось приключение, и выключили двигатели.
На бетонке, освещенной прожекторами, было необычно оживленно для первого часа наступившего нового года. Кроме встречавших нас по регламенту техника и дежурного инженера, просматривались силуэты командира полка, его замполита, инженера полка и ещё несколько теней сопровождающих их лиц, в том числе и тень особиста.
Открывая фонарь, выдаю Васе по СПУ, как оказалось, пророческие слова: «Приплыли! Теперь начнется всё «самое интересное» - Разбор Полётов». Василий выразительно вздохнул и короткой очередью отстрелил не печатную тираду (со смыслом: «за 40 минут удовольствия неделю будут душу на изнанку выворачивать») в знак полной со мной солидарности.
Спускаемся по стремянке на «грешную» землю и, изображая три строевых шага, подходим к командиру полка. Докладываю, что выполнили перехват не идентифицированной цели, матчасть (материальная часть – самолёт и его системы) работала исправно. Получаем команду «Вольно», поздравления с новым годом и «теперь рассказывайте в деталях – что было, что видели и чего не видели».
Мы направились к дежурному домику, а наш Як начали готовить к возможному следующему вылету. Первым делом перезарядили аппаратуру объективного контроля. Поменяли кассету с фотопленкой, на которую через каждые несколько секунд фотографировался экран бортовой РЛС и бобину со светочувствительной лентой, на которой в виде графика фиксировались кривые параметров полета, самочувствие систем самолёта и режимы работы радиолокационного прицела (наклон антенны, сопровождение цели, взаимодействие прицела с головками самонаведения ракет и т.п.).
Теперь наш экипаж находился в третьей готовности, а другой сидел во второй с момента объявления нам первой.
В дежурном домике командир завёл нас в комнату дежурного по связи, а перед остальными закрыл дверь. В хронологическом порядке, начиная со взлёта, я начал докладывать, стараясь ничего не упустить, а Василий авторитетно подтверждал в нужных местах и особенно там, где речь шла о его работе с прицелом. Когда доклад уже подходил к концу, в дверь постучали и вошел инженер полка с таким видом будто уже знал, что «дыня» неизбежна. С лёгким оттенком вины в голосе он сказал:
– Товарищ командир, объективного контроля нет.
– Как нет? Опять аппаратура неисправна или пленку забыли вставить? - сурово и вместе с тем ехидновато поинтересовался командир.
– Да нет, аппаратура исправна и фотоматериалы были заправлены. Только всё засвечено от начала до конца - оправдываясь сказал инженер.
– Твои архаровцы что, совсем охренели, заправлять на боевой вылет некачественные материалы? Экономят?
– Да нет, материалы были качественные. Я дал команду проверить на другом борту, чтобы сравнить, так там всё тип топ. Материалы те же, да к тому же работали два техника, один с фото кассетами, а другой с осциллографами. Не могли они оба засветить материалы.
– Ты мне брось, со своими «Да нет». Что я доложу в Округ, объективный контроль засвечен сверхъестественной силой?
Я не знаю, что доложил командир, но, когда утром мы сменились и уже предвкушали приземлиться за праздничным столом, оперативный дежурный по громкой нам объявил, что у нас полчаса смотаться домой, сменить лётные комбинезоны на повседневную форму, и за одно побриться, и вернуться в дежурное звено, где нас будет ждать персональный Ан-26, который уже вылетел за нами. В Риге, в Округе, нас уже ждут — не дождутся, с распростертыми объятиями, а в связи с чем — он не в курсе, но очень-очень вероятно, что причина «новогодний перехват».
Мы в расстроенных чувствах, что новый год пошёл прахом, понеслись домой. Дома в двух словах объяснил жене, что вызывают в Ригу, но без неё, и даже самолет прислали, схватил все необходимое и выскочил. По пути из военного городка на аэродром из дежурного автобуса мы услышали характерный звук заходящего на посадку Ан-26-го. Когда же мы подъехали к дежурному звену, Ан-26й уже стоял мордой к ВПП с открытой рампой (на жаргоне - задним проходом или задним крыльцом («кирильцом» - из миниатюры Аркадия Рийкина)), не выключая двигателей. Придерживая шапки, мы забежали к нему в брюхо, по приветствовали командира корабля и расположились на складных металлических табуретках, расположенных вдоль бортов. На всякий «пожарный» по ближе положили спасательные парашюты. Напяливать их нужды не было, инструкция это допускала, главное, чтобы рядом были. Генеральских мягких диванов не было, но нам вдвоём в самолёте, вмещающем взвод десантников в полной амуниции, было достаточно комфортно и просторно, хоть в футбол играй. По правде сказать, было не до футбола, и настроение было какое-то не праздничное. Нас с Васей мучали сомнения, и мы перебирали возможные причины скоропостижного вызова на «ковёр».
С одной стороны, совесть у нас была чиста. По времени, из положения лежа до «колёса в воздухе», мы уложились, бесспорно. Полный форсаж на взлёте в новогоднюю ночь инструкц

Аватара пользователя
Рифат
Сообщения: 199
Зарегистрирован: 09.07.2007 12:49
Год выпуска: 1977
Откуда: г. Дзержинск
Благодарил (а): 648 раз
Поблагодарили: 254 раза
Контактная информация:

Сообщение Рифат » 24.03.2019 07:43

Продолжение, думаю будет!

Аватара пользователя
Москвич Георгий Ефимович
Сообщения: 1468
Зарегистрирован: 23.05.2009 17:02
Год выпуска: 1956
Откуда: Монино
Благодарил (а): 858 раз
Поблагодарили: 910 раз
Контактная информация:

Сообщение Москвич Георгий Ефимович » 27.03.2019 19:37

Пролёт под мостом
В.В. Привалов выпускник нашего училища (1955г).На празднике на Поклонной горе в честь 73-й годовщины училища я сидел с ним за одним столом, и он рассказал технологию этого полёта. Когда прицеливался к пролёту моста издалека, всё было нормально, а вблизи - стало страшновато. Буквально миллиметровые движения рулями - и нос самолёта выходит за пределы пролёта моста. Человек он очень скромный. Глядя на него не скажешь, что он способен на Поступок с большой буквы. Ниже привожу текст и фотографию из какого-то Новосибирского издания. Фотография, по - моему, настоящая, видны автобусы на мосту, скамейки и др .

Привалов фото.jpg



Полёт под Новосибирским коммунальным мостом.1965 год.
Валентина Евсикова (Постнова)
4 июня 1965 года тридцатилетний капитан Валентин Васильевич Привалов совершил свой знаменитый полет на МиГ-17 под Новосибирским "коммунальным" мостом, не на спор, и не из-за девушки.

Причина была другая. Он хотел показать, что есть еще в Вооруженных Силах летчики с большой буквы, что непродуманная лихая «рубка» родной армии во время хрущевской оттепели не искоренила чкаловских традиций и пилотской лихости.
Кстати, сразу за Коммунальным мостом — всего через 950 метров — уже железнодорожный мост, важнейшая транспортная артерия России. У Привалова было ровно пять секунд до столкновения. И за это время он успел круто изменить курс и, испытывая дикие перегрузки, ввинтиться в небо.
Выхлопом самолёта оголилось на секунду дно реки! На пляж пошла волна, смывшая в воду одежду и обувь беспечных купальщиков. В лётной части лётчика отчислили из партии и ждали серьёзнейшего наказания всей части, но всё получилось иначе...
"Летчика Привалова не наказывать. Ограничиться теми мероприятиями, которые с ним проводили (имеется в виду воспитательная беседа). Если не был в отпуске, отправить в отпуск. Если был, дать десять суток отдыха при части. Министр обороны СССР маршал Р. Малиновский".
Видимо, самоубийственная смелость воздушного хулигана покорила маршала, знакомого и с Чкаловым, и с Покрышкиным. Которые, кстати, тоже были не против продемонстрировать свое воздушное мастерство. И правильно. Что ж, прятать его, что ли?
Сейчас трудно сказать, почему министр обороны принял в отношении Привалова неожиданное решение. Может быть, понял маршал, что подобные пилоты в случае войны будут очень полезны родной авиации, а может, произошло что-то еще, но капитана Привалова приказано было не наказывать, а отправить в отпуск, а если уже был, то предоставить десятисуточный отдых при части! После этого экс-коммуниста быстро вернули в ряды ленинской партии, вскоре изменился и калибр звезд на погонах отчаянного пилота. Стал он командиром эскадрильи и даже заместителем командира полка, но не сразу.
Не забыли о чкаловском последователе и в столице — в начале 70-х майор, а потом и подполковник Привалов продолжил службу в учебном авиаполку в п. Саваслейка Горьковской области.

Класс! 3
С уважением, Г.Е. Москвич
выпускник 1956г. , инструктор 1957-1963г.г. Майкопского 709 уап

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость