Авторская песня

(Информация о музыке неба, стихи, песни, рисунки)
Ответить
Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Авторская песня

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

Начиная тему посвящённую авторской песне предлагаю Вашему вниманию отрывки из книги Александра Городницкого «И вблизи, и вдали».
Вместо эпиграфа.

Песня полярных лётчиков

Кожаные куртки, брошенные в угол,
Тряпкой занавешенное низкое окно,
Ходит за ангарами северная вьюга,
В маленькой гостинице пусто и темно.

Командир со штурманом мотив припомнят старый,
Голову рукою подопрёт второй пилот,
Подтянувши струны старенькой гитары,
Следом бортмеханик им тихо подпоёт.

Эту песню грустную позабыть пора нам,
Наглухо моторы и сердца зачехлены,
Снова тянет с берега снегом и туманом,
Снова ночь нелётная даже для луны.

Лысые романтики, воздушные бродяги,
Наша жизнь - мальчишеские вечные года,
Прочь тоску гоните вы, выпитые фляги,
Ты, метеослужба, нам счастье нагадай.

Солнце незакатное, и теплый ветер с веста,
И штурвал послушный в стосковавшихся руках,
Ждите нас, невстреченные школьницы-невесты,
В маленьких асфальтовых южных городках!

1959
"Начало работы на Крайнем Севере совпало, не могло не совпасть, и с
первым моим общением с авиацией и авиаторами. До путешествия в Игарку я ни
разу ни на чем не летал, поэтому первый мой в жизни воздушный полет случился
в июне 1957 года, когда на биплане Ан-2, который лётчики называли
"Аннушкой", нас перевозили на базу партии на реке Горбиачин. Помню старт в
игаркском аэропорту "Полярный", расположенном на острове посреди Енисея.
Самолет оторвался от земли, накренился на правое крыло, делая разворот, и
мне больно придавили ногу поехавшие по металлическому полу вьючные ящики и
какие-то седла, а в маленьком круглом иллюминаторе стремительно понеслись
подо мной бревенчатые дома, штабели леса, вспыхнувшая ослепительным солнцем
серая енисейская протока с дымящими посреди нее пароходами, и, наконец,
зеленые полосы тайги вперемежку с зеркальными осколками болот. Тогда я
испытал острое чувство настоящего счастья и обретения своего главного места
в жизни, казалось -- сбылась моя главная мальчишеская мечта о превращении в
"настоящего мужчину", обживающего тайну, обряженного в штормовку и резиновые
сапоги с длинными голенищами...
"Тебя когда-нибудь в самолете укачивало?" - спросил, недоверчиво
приглядываясь к моей физиономии, вылезший из кабины второй пилот. "Никогда!"
- уверенно ответил я, и это была чистейшая правда. "Молодец, - пилот
одобрительно хлопнул меня по плечу, - а то нам тут еще "на сброс" надо
залететь". "На сброс" - так называется доставка по воздуху груза в те
места, где самолет приземлиться не может. Поэтому все необходимое экспедиции
просто сбрасывают в открытый люк с небольшой высоты на вираже так, чтобы, по
возможности, ничто не разбилось, не потерялось. Мы в тот раз доставляли "на
сброс" овес для лошадей. Чтобы овес не рассыпался из лопнувшего мешка,
каждый мешок засыпали только наполовину, а потом упаковывали его еще в один
мешок. Кроме овса, бросали почту, палатки и спирт, налитый по этому случаю в
резиновые грелки. Для каждого прицельного броска приходилось делать по
нескольку заходов. Бортмеханик швырял в распахнутый люк очередной мешок,
машина вздрагивала, круто взмывала вверх и, опрокидываясь на крыло,
стремительно шла на следующий заход.
До сих пор не понимаю, как мне удалось выжить в этой мучительной и непривычной для меня ситуации. Когда самолет наконец приземлился, я с
трудом выполз из него и лег под крыло. "А говоришь, не укачивало", -
неодобрительно покачал головой второй пилот.
Несмотря на неудачный первый опыт, к самолетам всех марок и к вертолетам я привык довольно быстро и укачиваться перестал. В те годы геологов на Крайнем Севере возили летчики Полярной авиации,независимого тогда ведомства, на котором еще лежали отсветы громкой славы времен покорения полюса и трансарктических перелетов. Для работы в Полярной авиации в те годы действительно требовались высшая профессиональная подготовка, смелость и знание Севера. Почти все командиры машин, летавшие с нами, имели право первой посадки в незнакомом месте, были настоящими полярными асами и,уж конечно, личностями. В конце пятидесятых - начале шестидесятыхгодов мне немало пришлось летать и в Туруханском крае, и в районе Норильска, и в Амдерме, и однажды даже на станцию "Северный полюс". Трижды при этом - с вынужденными посадками, так что минимум трижды я обязан жизнью мастерству полярных летчиков. Реальность таких критических ситуаций я вполне ощутил уже в 1958 г., когда, теперь уже не помню зачем, прилетел на пару дней из тайги на базу в Игарку и надо было отправляться назад, на реку Горбиачин, где работала наша партия. Меня, как договорились, должна была попутно забросить "Аннушка", летевшая дальше с грузом для оленеводов. Переправившись утром в аэропорт через енисейскую протоку, я разыскал командира машины и спросил, когда полетим. "Да часа через два - не раньше, - ответил он, - еще пообедать успеешь". Успокоенный его ответом, я и впрямь пошел обедать в аэродромную столовую. Не успел я покончить с первым, как услышал за окном гул прогреваемого мотора. Схватив рюкзак, я выскочил наружу и увидел, как мой самолет выруливает на взлетную полосу. Я кинулся наперерез ему, размахивая руками. Командир засмеялся и через прозрачный колпак кабины показал мне "дулю". Меня обдало песком и мелкими камушками, взвихрившимися от работы винта, и "Аннушка" взлетела. Обиженный и раздосадованный, я поплелся обратно, собираясь все высказать коварному командиру, когда самолет вернется. Выяснилось, однако, уже в диспетчерской, что командир ни при чем. Ему поменяли полетное задание - срочный санрейс. Часа через два самолет должен был возвратиться. Однако он не вернулся ни через два часа, ни к вечеру. Все попытки вызвать его по радио были безрезультатны. Разбитый самолет с мертвым экипажем нашли лишь на третий день. У них, видимо, что-то случилось с рулем высоты. Все трое -- оба пилота и бортмеханик -- вцепились в штурвал, напрасно пытаясь выправить машину.
В том же 1958 г. состоялось мое первое знакомство с вертолетами, доставлявшими нас туда, где и "Аннушка" сесть не могла. Надо прямо сказать, полеты на них особого удовольствия не доставляли, чему немало способствовало то, что почти на наших глазах, прямо в Игаркском аэропорту, разбился один из первых вертолетов - винт сломался на взлете. Сами летчики, чаще всего пересаженные на вертолет с самолета за какие-либо провинности, свои новые аппараты тоже недолюбливали. "На вертолете летать - все равно, что тигрицу трахать, - говаривали они, - и опасно, и удовольствия мало".
С героической и бесшабашной вольницей полярных летчиков связано немало легенд и баек, где правда неотличима от вымысла. Сохранились в памяти и многочисленные мистификации, веселые и дерзкие, придуманные и "разыгранные, как по нотам" (часто -- с людьми известными) полярными летчиками.
Мой безвременно ушедший из жизни друг - автор песен и журналист Юрий Визбор, прилетавший в пятидесятые годы с каким-то журналистским заданием в район Тикси, -- тоже попал там как-то на сброс сена и -- на розыгрыш.
"Для кого сбрасываете?" - имея в виду сено, поинтересовался Визбор. Словоохотливый бортмеханик популярно объяснил ему, что сено сбрасывают
для мамонта. "Вы что, неужели не знаете? - изумился механик недоумению
журналиста. - Ведь во всех газетах писали! В устье Лены недавно
мамонтенка разморозили, Диму, и оживили. Теперь его в Москву надо переправлять, а в самолет он не помещается. Решили пустить его своим ходом. Вот мы и подбрасываем ему сено по пути следования".
Хочу рассказать еще об одном эпизоде, связанном с Полярной авиацией. Осень 1959 г., сезону конец. Окончив полевые работы, мы летели домой в Ленинград через Туруханск, где застряли на несколько дней из-за метеоусловий: пришла ранняя зима и замела Туруханск неожиданной вьюгой. Оставалось только дожидаться погоды. Настроение, однако, было
приподнятое - после четырехмесячного сидения в тайге мы наконец возвращались домой в Ленинград, к чистому белью, к цивилизации, к родным и близким. Кроме того, мы были, конечно, уверены, что обнаруженные нами рудопроявления дадут начало новому Норильску. Поздней метельной ночью решили зайти на огонек в дежурное помещение начальника туруханского аэропорта. Сам аэропорт представлял собой обычную грунтовую взлетно-посадочную полосу, быстро раскисавшую под любым дождем, а здание аэропорта было обычной избой, потемневшей и покосившейся на мерзлотной почве. Начальник же аэропорта, судя по рассказам, был человеком незаурядным. Вот мы и решили с ним познакомиться по-настоящему.Всего годом раньше, как гласил местный фольклор, этот неприветливый, слегка обрюзгший человек был майором военной авиации, пилотом первого класса, и командовал где-то под Москвой эскадрильей тяжелых реактивных бомбардировщиков. Через месяц ему должны были присвоить очередное звание и назначить начальником штаба полка. Был он высок ростом, статен и широкоплеч и очень гордился сходством с "великим летчиком нашей эпохи" Валерием Павловичем Чкаловым. Именно это сходство его и подвело. Нашумевшая в свое время, еще до войны, история о том, как Чкалов на пари со своими друзьями-летчиками пролетел на самолете под главным
пролетом Троицкого моста над Невой в Ленинграде, чем продемонстрировал не только полное свое бесстрашие, но и уникальное пилотское мастерство, для Чкалова, как известно, плохо кончилась. Его надолго лишили права летать. Герой нашего рассказа, всерьез относясь к своему сходству с великим летчиком, решил во что бы то ни стало повторить чкаловский подвиг. А поскольку больших мостов через реки в Подмосковье не оказалось, то он на пари с такими же асами, как он, посадил свой тяжелый бомбардировщик на Можайское шоссе, и посадил, как утверждают очевидцы, классно. Не успел он принять поздравления и получить три ящика выигранного на пари коньяка, как дело о нем уже было передано командованию ВВС. Против него сработало и то обстоятельство, что очень близко от Можайского шоссе пролегает трасса личных автомашин особо ответственных товарищей. В итоге недолгого, но сурового разбирательства бывший командир эскадрильи был от командования отстранен, из майоров разжалован и из военной авиации навсегда уволен. Для справления его послали в Туруханск в Полярную авиацию командовать аэродромом без права полетов. Потому-то и пребывал в перманентно хмуром состоянии.
Услышанная романтическая история только укрепила в нас желание немедленно пообщаться с начальником аэропорта, и мы, несмотря на поздний час, осторожно постучались к нему. В его полупустом кабинете на огромном деревянном рубленом столе, за которым он сидел, подперев щеку кулаком, стоял селектор, соединявший его с аэродромными службами, пара телефонов и небольшой дюралевый бачок с так называемым антиобледенителем.
Антиобледенителем называется специальная жидкость, которая
разбрызгивается на плоскости летящего самолета в северных широтах, чтобы они при полете в облаках и тумане не покрывались льдом. Говорят, что в последние годы, благодаря успехам отечественной, а может быть, зарубежной химии, для
летчиков изобрели что-то такое, что можно лить только на плоскости, но
в то отсталое время антиобледенителем был чистый спирт-ректификат. Посидев минут двадцать с хозяином, встретившим нас неожиданно радушно, я решился показать ему свою песню про полярных летчиков, написанную чуть раньше, не сказав, конечно, что эта песня - моя (во избежание
неожиданных последствий: как уже упоминалось, начальник аэропорта был человеком невычисляемым). Когда, пригубив антиобледенителя, я эту песню спел, он действительно поступил непредсказуемо: включив селектор, объявил боевую тревогу по аэродрому и, когда минут через пятнадцать в кабинет набились встревоженные люди, твердым голосом приказал им "немедленно проснуться, отложить все дела и начать хором разучивать новую песню".
Булгаковский, скажете, сюжет? Булгаковского "Мастера" мы еще не знали, а героя этого эпизода на следующий день сняли и с этой должности, что, кажется, пошло ему на пользу: через пару лет он, знаю точно, снова летал, а к середине шестидесятых стал начальником крупного авиапредприятия на Северо-Востоке. Песня же прижилась у лётчиков на Крайнем Севере. Говорят, ее там поют до сих пор".

Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

ГОРОДНИЦКИЙ Александр Моисеевич - геофизик, доктор геолого-минералогических наук (1982), профессор (1991), заведующий Лабораторией геомагнитных исследований океана (1985), академик Российской Академии естественных наук (1992), член бюро Секции наук о земле РАЕН (1993), председатель Рабочей группы по геомагнитным и электромагнитным исследованиям океана в Совете по Мировому океану при Президиуме РАН, председатель Рабочей группы по магнитным аномалиям морей и океанов во Всероссийском Совете по геомагнетизму горных пород и палеомагнетизму при Президиуме РАН, член Ученого совета Института океанологии, член Ученого совета Международного университетата в Дубне, член геофизического Совета РАЕН, член Рабочей группы по геотермии при Президиуме РАН.
В 1957-1962 гг. в качестве геофизика, старшего геофизика и начальника отряда и начальника партии работал в северо-западной части Сибирской платформы, в Туруханском, Игарском и Норильском районах. Занимался геофизическими поисками медно-никелевых руд и медного оруденения, включающими методы магнитометрии и электроразведки. Был одним из первооткрывателей Игарского медно-рудного поля (1962). С 1961 г. в качестве геофизика принимал участие в океанографических экспедициях в Атлантике, Охотском, Балтийском и Черном морях, в том числе на экспедиционном паруснике "Крузенштерн". Является одним из авторов нового метода измерений электрического поля океана (1967). В 1967 г. совместно с В.Д. Федоровым и А.Н. Парамоновым открыл биоэлектрический эффект фитопланктона в море. В 1968 г. защитил диссертацию на тему "Применение магнитометрии и электрометрии для изучения дна океана". С 1969 по 1972 TF. руководил Лабораторией морской геофизики в Научно-исследовательском институте геологии Арктики. В 1972 г. перевелся на работу в Москву в Институт океанологии им. П.П. Ширшова РАН, где до 1985 г. работал старшим научным сотрудником в Отделе тектоники литосферных плит, а с 1985 г. руководит Лабораторией геомагнитных исследований. Участвовал более чем в 20 рейсах научно-исследовательских судов в различные районы Мирового океана. Неоднократно принимал участие в погружениях на обитаемых подводных аппаратах. В 1982 г. защитил докторскую диссертацию на тему: "Строение океанической литосферы и формирование подводных гор".
Опубликовал более 230 научных работ, в том числе 8 монографий, посвященных геологии и геофизике океанического дна. На основе совместного анализа палеомагнитных, геологических и палеоклиматичёских данных совместно с Л.П. Зоненшайном составил серию карт — палеогеодинамических реконструкций океанов и континентов от кембрия до наших дней. На основе расчета теоретической модели формирования океанической литосферы и экспериментальных данных геолого-геофизических исследований разработал оригинальный метод определения мощности литосферы по ее возрасту, рельефу, аномалиям силы тяжести и величине теплового потока через дно океана. Им впервые составлена карта расчетной мощности океанической литосферы, получившая подтверждение последующими сейсмологическими исследованиями, составлена и проанализирована карта расчетных значений теплового потока через дно океана. Предложена и обоснована теоретически и экспериментально оригинальная модель формирования вулканических подводных гор и островов на океанической литосфере, предложена модель образования плосковершинных подводных гор — гайотов. Он является одним из основоположников палеомагнитного моделирования подводных гор по данным магнитных и батиметрических съемок. По результатам магнитного моделирования им проведено определение возраста палеовулканов в Северной Атлантике и Тихом океане, и даны оценки кинематики Тихоокеанской плиты в позднем мезозое.
Является одним из ведущих ученых в области изучения природы магнитных аномалий в океане и их связи с геологическим строением и тектонической эволюцией океанической коры. Им предложена и обоснована новая оригинальная петромагнитная модель океанической коры, в соответствии с которой, наряду с базальтами сейсмического слоя 2А, значительный вклад в линейные магнитные аномалии вносят серпентинизированные перидотиты, образующие нижний слой океанической коры. На основе совместного анализа материалов геомагнитного изучения и исследований поля силы тяжести предложена и разработана оригинальная модель петромагнитного строения зон медленно-спрединговых хребтов, в которых происходит интенсивное формирование серпентинитовых протрузий, связанное со сменой эруптивной фазы спрединга тектонической.
Активно ведет преподавательскую работу в Международном университете в Дубне, где является профессором на кафедре наук о Земле, и в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова, где читает курс лекций по морской геофизике. Наряду с научной деятельностью широко известен как поэт и автор песен. Член Союза московских писателей и Международного Союза писателей-маринистов, президент Ассоциации российских бардов. Им опубликовано 8 книг стихов, две книги мемуарной прозы и несколько дисков с авторскими песнями.
Последний раз редактировалось Вячеслав Юрьевич 09.08.2007 10:16, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

Юрий Визбор

Капитан ВВС Донцов
А наземный пост с хрипотцой донёс,
Что у "тридцать второй" машины при взлёте
С левым шасси какой-то вопрос
И оно бесполезно висит в полете.

А человек, сидящий верхом на турбине,
Капитан ВВС Донцов,
Он - памятник ныне, он - память отныне,
И орден, в конце концов!

И ночных полетов руководитель
Стал кричать в синеву:
- Войдите в вираж! В пике войдите!
Но помнить: внизу живут!

А "тридцать второй" кричит: "На брюхо
Сажусь, и делу хана!
А пенсию - официантке Валюхе,
Она мне вроде жена..."

И красные строчки - посадочный знак,
И красный удар - в бетон!
Прекрасные ветры в открытый колпак,
И кто-то целует потом...

А человек, сидевший верхом на турбине,
Капитан ВВС Донцов,
Майор он отныне, инструктор отныне,
Женат он, в конце концов.
1967

Деревянный самолет
музыка В.Берковского

Зовет нас небо постоянно
И защитить себя зовет.
И вот летит - хоть деревянный,
Но все-таки военный самолёт.

От пуль он защищен не слишком,
Построен не на долгий век.
Его пилот - совсем мальчишка,
Но всё-таки военный человек.

Пусть лётная трудна работа,
Опасность подступает - пусть!
Но жизнь - важнейший из полётов,
И нужно верный выбрать путь.

Лети, пилот, минуя смерти,
Минуя чёрный дым стрельбы,
Ведь пять печатей на конверте -
Полётный курс твоей судьбы.

И юность гордо пролетает
Над черной пропастью войны,
Но подвиг времени не знает,
Пред ним все возрасты равны.

И в опечатанном конверте
Письмо в бессмертие несёт
Через огонь железной смерти
Тот деревянный самолёт.

Пусть летная трудна работа,
Опасность подступает - пусть!
Но жизнь - важнейший из полетов,
И нужно верный выбрать путь.

Лети, пилот, минуя смерти,
Минуя черный дым стрельбы,
Ведь пять печатей на конверте -
Полетный курс твоей судьбы.
6-8 января 1978

Экипажу Рюмин - Попов
В закаты, как в пожарища,
Вгоняя полный вес,
Летят мои товарищи
По пустоте небес -
Не ангелы господние,
Не деды новогодние:
Один из испытателей,
Другой из ВВС.

Мужское общежитие
Во всей своей красе,
Где каждое событие
Разделено на всех.
А ЦУП дает задания
(Спасибо за внимание!),
И крутятся товарищи,
Как белки в колесе.

Не каждый день случается
Здесь маленький досуг,
Ведь станция вращается,
Работа - словно круг:
То штатная, то срочная,
А вдруг и сверхурочная, -
Дай бог нам меньше подвигов
С тяжелым словом "вдруг".

Когда-нибудь закончится
Обилие чудес -
Вернутся к нам в Сокольники
Соколики с небес
Земные - это правильно, -
Но все ж немножко ангелы:
Один из испытателей,
Другой из ВВС.
Лето 1980
Литва, пос. Побраде

Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

Юрий Визбор

Песня, в которой факты совершенно не соответствуют действительности, написанная лишь для поддержания высокой работоспособности экипажа в космосе

В.Алексееву

Нам бы выпить перед стартом,
Но другие помешают.
Лишь бы старая "Семёрка"
Отработала б свой план.
Если даст отказ вторая -
Мы в Алтае иль в Китае.
Если третья откажет -
Здравствуй, Тихий океан.

Наше верное корыто
Нас выводит на орбиту,
Тут бы нам как раз и выпить
Вдалеке от строгих стен,
Но за малым остановка:
Предстоит как раз стыковка,
И приходит тут на память
Рукавишников Н.Н.

Мы вплываем автоматом
С другом-братом-демократом
В коммунальную квартиру
Под названием "Салют".
ЦУП волнуется, допустим,
Но и повод не пропустит:
Вова, Витя и другие
Без сомнения, нальют.

Что ж, у нас терпенья хватит,
Нам Земля за все заплатит,
Лишь бы выдала, как надо,
КДУ поток огня.
Скажут люди: эти двое,
Есть действительно герои -
При такой бывать закуске
И ни разу не принять!

7 мая 1981

"Семёрка" - ракета Р-7 (прим.- В.Ю.)

Притяженье звездного пространства
Музыка С.Никитина
Наверно, мы увидимся не скоро,
Поскольку улетаем далеко.
Наш порт - обыкновеннейшее поле
С сухой травой и с норами сурков.
В том поле, приготовленные к стартам,
Стоят без труб и весел корабли -
Ведь притяженье звездного пространства
Сильнее притяжения Земли.

Нам уходить от зелени и снега,
Нам постигать порядок неземной
И каждый шаг, ведущий прямо в небо,
Оплачивать космической ценой.
И не забыты в этом славном братстве
Товарищи, что к цели не дошли,
Но притяженье звездного пространства
Сильнее притяжения Земли.

Мы мчимся невеликою звездою
Над звездами вечерних городов,
Мы машем вам из космоса рукою,
Как машут с уходящих поездов.
И на Земле рожденный ветер странствий
Несет все дальше наши корабли -
Ведь притяженье звездного пространства
Сильнее притяжения Земли.
Март - апрель 1980

Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

Предисловие к автобиографии по просьбе друзей

Друзья просили меня рассказать о себе. Предмет этот, столь интересовавший меня раньше и заставлявший подолгу рассматривать собственные изображения на бромпортрете и униброме, произведенные фотоаппаратом "Фотокор", и полагать в тринадцать лет, что и тому времени, когда я стану умирать, будет произведено лекарство от смерти, а также завязывать в ванной старой наволочкой голову после мытья- чтобы волосы располагались в том, а не в ином порядке, и изучать свою улыбку (мой сосед по парте Стасин как-то мимоходом сказал: "Все в тебе хорошо, Визбор, но вот улыбка у тебя фиговая". Это замечание привело к тому, что я при встречах с девушками старался быть предельно мрачным), предмет этот, повторяю, с годами утратил для меня свою привлекательность. Более того, чем больше я наблюдаю за ним - а наблюдать приходится, никуда от него не денешься, тем больше мое "альтер эго" критикует, а порой и негодует по поводу внешнего вида, поступков и душевной слабости описываемого предмета. Однако, если друзья сочли необходимым попросить меня рассказать о себе, я это сделаю, так как весьма их уважаю.
Я родился 20 июня 1934 года в Москве, в родильном доме им. Крупской, что на Миусах. Моя двадцатилетняя к тому времени матушка Мария Шевченко была привезена в Москву из Краснодара молодым, вспыльчивым и ревнивым командиром, бывшим моряком, устремившимся в 1917 году из благообразной Литвы в Россию, Юзефом Визборасом. (В России непонятное для пролетариата "ас" было отброшено, и отец мой стал просто Визбором.) Отец получил назначение в Сталинабад, с ним отправилась туда и матушка. За два месяца до моего рождения отец получил пулю из "маузера" в спину, в миллиметре от позвоночника. Мы вернулись в Москву, и вот тут-то я как раз и родился.
Отец был неплохим художником - писал маслом картины в консервативном реалистическом стиле. Учил он рисовать и меня. До сих пор в нашем старом разваливающемся доме в Краснодаре висит на стене "ковер" - картина, написанная отцом, в которой и я подмалевывал хвост собаки и травку. Впрочем, это я знаю только по рассказам. Первое воспоминание солнце в комнате, портупея отца с наганом, лежащая на столе, крашеные доски чисто вымытого пола с солнечным пятном на них; отец в белой майке стоит спиной ко мне и что-то говорит матушке, стоящей в дверях. Кажется, это был выходной день (понятия "воскресенье" в те годы не существовало). Я помню, как арестовывали отца, помню и мамин крик. В 1958 году мой отец Визбор Иосиф Иванович был посмертно реабилитирован.
После многих мытарств мама (по образованию фельдшерица) отправилась вместе со мной в Хабаровск на заработки. Я помню дальневосточные поезда, Байкал, лед и торосы на Амуре, розовые дымы над вокзалом, кинофильм "Лунный камень", барак, в котором мы жили, с дверью, обитой войлоком, с длинным полутемным коридором и общей кухней с бесконечными керосинками. Потом мы, кажется так и не разбогатев, вернулись в Москву. Мы жили в небольшом двухэтажном доме парке у академии имени Жуковского. Шла война. В башнях этого петровского замка были установлены скорострельные зенитные пушки, охранявшие Центральный аэродром: при каждом немецком налете ,а нас сыпались осколки. Потом мы переехали на Сретенку, в Панкратьевский переулок. Мама уже училась в медицинском институте, болела сыпным тифом и возвратным тифом, но осталась жива. Я ходил в школу - сначала на улицу Мархлевского, затем в Уланский переулок. Учились мы в третью смену, занятия начинались в семь вечера.
На Сретенке в кинотеатре "Уран" шли фильмы "Багдадский вор" и "Джордж из Динки-джаза". Два известнейших налетчика "Портной" и "Зять" фланировали со своими бандами по улице, лениво посматривая на единственного на Сретенке постового старшину по прозвищу Трубка. Все были вооружены - кто гирькой на веревке, кто бритвой, кто ножом. Ухажер моей тетки, чудом вырвавшийся из блокадного Ленинграда, Юрик, штурман дальней авиации, привез мне с фронта эсэсовский тесак (отнят у меня в угольном подвале сретенским огольцом по кличке Кыля). В школе тоже были свои события: подкладывались пистоны под четыре ножки учительского стола, школьник Лева Уран из ассирийцев бросил из окна четвертого этажа парту на директора школы Малахова, но не попал.
Отчим - рабфаковец, министерский служащий - бил меня своей плотницкой рукой, ломал об меня лыжи. Летом мы с матушкой ездили на станцию "Северянин", примерно в то место, где теперь станция техобслуживания ВАЗа, и собирали крапиву на суп к ромашку против клопов. Я стоял на Садовом кольце у больницы имени Склифосовского, когда через Москву провели пленных немцев в 1944 году. Я видел первые салюты - за Белгород и Орел. Ночью 8 мая 1945 года все сретенские дворы высыпали на улицу. 9 мая на Красной площади меня едва не задавила толпа, и спас меня сосед Витя, бросивший меня на крышу неизвестно чьей "эмки". Вскоре мы переехали на Новопесчаную улицу, где стояло всего четыре дома, только что построенных пленными немцами. Иногда они звонили в квартиру и просили хлеба. По вечерам студент Донат выносил на улицу трофейную радиолу "Телефункен", и под чарующие звуки производились танцы на асфальте. Коля Малин, ученик нашего класса, впоследствии известный ватерполист и тренер, получил в подарок от отца-штурмана магнитофон американского производства, и весь класс ходил смотреть на это чудо. В ресторане "Спорт" на Ленинградском шоссе "стучал" непревзойденный ударник всех времен Лаци Олах, подвергавшийся жестоким ударам со стороны молодежных газет. В доме мне жизни не было, и я фактически только ночевал в своей квартире. Отчим приобрел тогда телевизор КВН и по вечерам садился так, что полностью закрывал своим затылком крошечный экран. Впрочем, матушка, уже и тому времени врач, нашла противоядие, как-то сказав ему, что телевизионные лучи с близкого расстояния пагубно действуют на мужские достоинства. Отчим стал отодвигаться от экрана, но это обстоятельство счастья в семье не прибавило.
В те годы мне в руки впервые попалась гитара и нашлись дворовые учителя. Гитара общепринято считалась тогда символом мещанства; один великий писал: "Гитара - инструмент парикмахеров", оскорбив сразу и замечательный инструмент и ни в чем не повинных тружеников расчески.
В четырнадцать лет под влиянием "большой принципиальной любви" в пионерском лагере, где я работал помощником вожатого, я написал первое стихотворение, которое начиналось следующим четверостишием:

Сегодня я тоскую по любимой,
Я вспоминаю счастье ПРЕЖНИХ ДНЕЙ.
Они, как тучки, ПРОНЕСЛИСЯ мимо,
Но снова СТРАСТЬ горит в груди моей.

Тетрадка с тайными виршами была обнаружена матушкой при генеральной уборке, состоялось расследование насчет "прежних дней". На следующий день я обнаружил на своем столе "случайно" забытую матушкой брошюру "Что нужно знать о сифилисе". Матушка была прежде всего врачом.
О себе я полагал, что стану либо футболистом, либо лётчиком. Под футбол отводилась ежедневная тренировочная база в Таракановсном парке, а под небо IV московский аэроклуб, куда я с девятого класса и повадился ходить. Дома мне никакой жизни не было, и я мечтал только о том, что окончу школу и уеду из Москвы в училище. Я даже знал в какое - в город Борисоглебск. Два года я занимался в аэроклубе, летал на По-2 и на чудесном по тем временам Як-18.
Когда окончил учебу (в десятый класс был переведен "условно" из-за диких прогулов и склонности к вольной жизни) и получил аттестат зрелости, вообще переехал жить на аэродром в Тайнинку. Но однажды туда приехала мама и сказала, что она развелась с отчимом.
С невероятной печалью я расстался с перкалевыми крыльями своих самолетов и отправился в душную Москву поступать в институт, куда совершенно не готовился.
Три вуза - МИМО, МГУ и МИИГАИК - не сочли возможным видеть меня в своих рядах. В дни этих разочарований мой приятель из класса Володя Красновский, по классной кличке Мэп (однажды на уроке он спутал английское слово "мэм" с "мэп"), стал уговаривать меня поступать вместе с ним в пединститут. Мысль эта показалась мне смешной. Тогда Володя уговорил меня хотя бы посмотреть это "офигительное здание". Мы приехали на Пироговку, и я действительно был очарован домом, колоннами, светом с высоченного стеклянного потолка. Мы заглянули в одну пустую аудиторию - там сидела за роялем худенькая черноволосая девушка и тихо играла джазовые вариации на тему "Лу-лу-бай". Это была Света Богдасарова, с которой я впоследствии написал много песен. Мы с Мэпом попереминались с ноги на ногу, и я сказал ему: "Поступаем".
Был 1951 год.
Я неожиданно удачно поступил в институт и только много позже, лет через десять, узнал, что это тогда удалось сделать лишь благодаря естественной отеческой доброте совершенно незнакомых мне людей. Потом были институт, походы, песни, армия на севере, возвращение, дети, работа, поездки, горы, море и вообще - жизнь. Но обо всем этом - уже в песнях.

Аватара пользователя
Валерий Шатров
Сообщения: 14765
Зарегистрирован: 29.07.2004 23:23
Откуда: АВВАКУЛ-76
Благодарил (а): 6513 раз
Поблагодарили: 16414 раз
Контактная информация:

Сообщение Валерий Шатров »

Вячеслав Юрьевич - спасибо.
Хорошую тему открыл.
Из перечисленных песен в основном мы знали про "Кожаные куртки"
А вот некоторые, которые помещены здесь - для меня, например, почти открытие...

Аватара пользователя
Валерий Шатров
Сообщения: 14765
Зарегистрирован: 29.07.2004 23:23
Откуда: АВВАКУЛ-76
Благодарил (а): 6513 раз
Поблагодарили: 16414 раз
Контактная информация:

Сообщение Валерий Шатров »

Вот неплохой сайт. В тему.

http://www.shansplus.ru/

Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

su15 писал(а):Вот неплохой сайт. В тему.

http://www.shansplus.ru/
Интересный сайт.

Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

Юрий Визбор

Серёга Санин

С моим Серёгой мы шагаем по Петровке,
По самой бровке, по самой бровке.
Жуём мороженное мы без остановки.
В тайге мороженного нам не подадут.

Пр: То взлёт, то посадка, то снег, то дожди.
Сырая палатка и почты не жди.
Уйдет торопливо в распадок рассвет.
Уходишь? Счастливо. Приходишь? Привет.

Идет на взлет по полосе мой друг Серёга,
Мой друг Серёга, Серёга Санин.
Серёге Санину легко под небесами,
Другого партня в пекло не пошлют.
Пр.
Два дня искали мы в тайге капот и крылья.
Два дня искали мы Серёгу.
А он чуть-чуть не долетел, совсем немного,
Не дотянул он до посадочных огней.
Пр.
1965 г.

С моим Серегой мы шагаем по Петровке... (Серега Санин) 1965
"Как известно, радиостанция "Юность" сейчас проводит цикл передач "соревнование бардов и менестрелей". Редакция отбирает самодеятельные песни. Их потом обрабатывает Кирилл Акимов и Алик Рухманов. После некоторых этих песен на редакцию и в адрес авторов поступают всякие ругательные письма от слушателей и профессиональных композиторов, ведущих себя как бык, которому показали красное.
Когда велась моя передача, я говорил о времени 50-х годов, когда военные песни уже отошли в прошлое, а о нашей текущей жизни песен еще не было. Ну, пели там песни типа "Москва-Пекин", "Мы живем под солнцем золотым" и т.д., то есть песни-фанфары были, а песен-друзей не было.
Какова же была реакция профессионалов на мое выступление? Аркадий Островский, мой хороший знакомый и приятель, на другой день отзывает меня в сторону и точь-в-точь, как Райкин в своей интермедии, говорит: "Ну зачем, зачем тебе это?! Зачем обижать композиторов?"
В общем в среде профессионалов прошла неясная волна; она перебросилась на других авторов. Началось глупое брожение, и даже Ян Френкель, который, как нам всем известно, заимствовал из современной жизни свежие интонации, и среди нас поется, даже и он подвергся опале - про него сказали, что он "почти примкнул к самодеятельным композиторам" (для нас это означает, что он действительно хорошие песни сочиняет).
Эта песня, которую я сейчас вам спою, вызвала наибольшие страсти. В чем же суть?
В Казахстане я познакомился с одним летчиком. Это было в глухом центре, где только в 1952 году появился первый автомобиль, а до этого знали одних лишь ишаков. Здесь единственное заведение, которое совмещало в себе столовую и ресторан, и закусочную - единственное место, где можно найти что-то европейское, кроме бешбармака.
Парень оказался очень хорош. Я потом приехал к нему в часть, расположенную в голой степи. Аэродром. Никакого благоустройства. Вместо взлетной полосы - голая земля. Самолеты МИГи при взлете буквально вырывали клочьями землю, а ночью, по окончании полетов, бульдозеры с привязанными рельсами снова ее выравнивали, чтобы утром начать все с начала...
Так вот, полк получил чрезвычайно опасное задание - буквально на грани жизни и смерти можно было его выполнить кому-то. И он вызвался, и погиб... В 1958 году о таких подвигах обычно мало кому было известно, так и этот прошел незаметно. Но я сильно переживал гибель друга и написал о нем песню, изменив некоторые события, - "Серега Санин".
И так, эта песня вызвала основной гнев критиков. Спорили мы и с известным Марком Фрадкиным. Я ему доказывапл, что к ней нельзя относиться с такой же меркой, как относятся к эстрадным песням, исполняемым по радио, так как она построена не по современным канонам совеской песни. Ведь наши песни обязательно должны хорошо кончаться, порок должен быть высмеян, наказан, а добродетель - восторжествовать; Серега Санин должен быть найден. Ведь у нас в песнях обязательно либо уж воспитывают, либо осиропливают. а у меня вдруг такой "Отрицательный" конец. Нехорошо, товарищ Визбор. Все должно быть ясно, хорошо, разжеванно. Образцом должны служить слова поэта Харитонова: "Утро начинается с рассвета!" Я пытался убедить, что к моей вещи нельзя подходить с этими требованиями, но..."
Юрий Визбор
23 октября 1965
Последний раз редактировалось Вячеслав Юрьевич 06.10.2005 12:24, всего редактировалось 1 раз.

Аватара пользователя
Вячеслав Юрьевич
Сообщения: 4251
Зарегистрирован: 26.11.2004 15:43
Год выпуска: 1984
Откуда: Москва
Благодарил (а): 2493 раза
Поблагодарили: 2857 раз
Контактная информация:

Сообщение Вячеслав Юрьевич »

Юрий Визбор

Ночной полёт

Пошёл на взлёт наш самолёт,
Прижал к земле тоскливый вереск.
Махнул рукой второй пилот
На этот неуютный берег.

Ночной полёт - тяжелая работа,
Ночной полёт - не видно ничего,
Ночной полёт - не время для полётов,
Ночной полёт - полночный разговор.

А на земле, не то чтоб лес,
А просто редкие берёзы.
Лежат на штурманском столе
Еще не пройденные грозы.

Летим всю ночь по курсу "ноль".
Давным-давно нам надоело
Смотреть на жизнь через окно
И делать дело между делом.

А я не сплю. Благодарю
Свою судьбу за эту муку,
За то, что жизнь я подарю
Ночным полетам и разлукам.

Ночной полёт - тяжелая работа,
Ночной полёт - не видно ничего,
Ночной полёт - не время для полётов,
Ночной полёт - полночный разговор.
Ноябрь 1964



Турбины "Ту"

Горит фонарик на крыле.
Всю ночь качаются во мгле:
Два альпинистских рюкзака,
Пять манекенщиц на показ,
За орденами в Душанбе
Два капитана КГБ.
Сто пассажиров на борту
Несут сквозь ночь турбины "Ту".

Звенят айсбайли в рюкзаках,
Пять манекенщиц - на боках,
А капитаны в ночь глядят:
Они по должности не спят.
В буфете тайно от зевак
Три стюардессы пьют коньяк.
Всю ночь таранят черноту
Турбины "Ту", турбины "Ту".

Никто не ждёт их. Рюкзаки
Переночуют у реки.
Пять манекенщиц будут спать,
Добыв в гостинице кровать.
А капитаны, те - в такси
Погонят, Боже упаси!
И лишь меня все ждут в порту,
Где замолчат турбины "Ту".
1962

Песня об Аэрофлоте

Это правда, друзья, что рождён человек,
Чтоб парить в небесах, чтобы гордо лететь
Над седою тайгой, над разливами рек,
Чтобы сверху на мир с восхищеньем смотреть.

А внизу города, как созвездья огней,
Тихо ходят часы на планете внизу,
Но два тонких крыла, распростёртых над ней,
Время новых времен над землею везут.

Мы вам машем рукой, мы уходим в полёт.
На рубашке зари блещет солнца медаль.
До свиданья, мой друг, - вот посадка идёт,
И веселый пилот смотрит в синюю даль.

Около облака в солнечной области,
Около облака тонкая линия -
Дальний полёт над бесконечностью...
Крылья отечества, ваше величество - Аэрофлот.
Январь-апрель 1975

Рассказ технолога Петухова

Сижу я, братцы, как-то с африканцем,
А он, представьте, мне и говорит:
В России, дескать, холодно купаться,
Поэтому здесь неприглядный вид.

Зато, говорю, мы делаем ракеты
И перекрыли Енисей,
А так же в области балету,
Мы впереди, говорю, планеты всей,
Мы впереди планеты всей!

Потом мы с ним ударили по-триста,
А он, представьте, мне и говорит:
В российских сёлах не танцуют твиста,
Поэтому, дескать, здесь неприглядный вид.

Зато, говорю, мы делаем ракеты
И перекрыли Енисей,
А так же в области балету,
Мы впереди, говорю, планеты всей,
Мы впереди планеты всей!

Потом залили это все шампанским,
Он говорит: вообще, ты кто таков?
Я, говорит, наследник африканский,
А я, говорю, технолог Петухов.

Вот я, говорю, и делаю ракеты,
Перекрываю Енисей,
А так же в области балету,
Я впереди, говорю, планеты всей,
Я впереди планеты всей.

Проникся, говорит он, лучшим чувством,
Открой, говорит, весь главный ваш секрет?
Пожалуйста, говорю, советское искусство
В наш век, говорю, сильнее всех ракет!

Но всё же, говорю, мы делаем ракеты, извините,
И перекрыли Енисей,
А так же в области балету,
Мы впереди, говорю, планеты всей,
Мы впереди планеты всей!
1964
Последний раз редактировалось Вячеслав Юрьевич 14.11.2005 12:26, всего редактировалось 2 раза.

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей